Её словно хрустальный голос, тонкий, будто струна, сложно перепутать с чьим-то другим. Когда она поёт, кажется, Вселенная замирает, чтобы не спугнуть эту магию, льющуюся из самого сердца… Марине Рабкевич – 28. В Червенский детский социальный пансионат «Игуменский» она попала десять лет назад. У Марины – шизофрения. Чтобы болезнь не атаковала, нужно принимать таблетки. Каждый день. Иначе…
– Марина, если какой-то вопрос тебе покажется нетактичным, можешь не отвечать…
– Хорошо, я Вам тогда об этом скажу.
– Я слышала, как ты поёшь. В прошлом году на одном из концертов здесь, в пансионате. Очень красиво. Ты давно поёшь?
– Я когда сюда приехала, вообще не умела петь, не могла микрофон в руках нормально держать – я ж не знала, как это делается. А потом со мной здесь начали работать, учить, стало получаться. Сейчас я занимаюсь в нашем кружке по вокалу. Но музыку я любила с самого детства, любила её слушать.
– Есть песни, которые нравятся больше всего?
– Я верующий человек, поэтому мне ближе всего песни о вере. Сейчас, например, разучиваю очень красивую композицию, называется «Молитва».
– Расскажи о своём детстве.
– Я жила в Марьиной Горке с мамой и бабушкой. Папа умер, когда мне было два годика. Детство у меня было не очень, мама не особо чтобы хлопотала обо мне, я больше всегда с бабушкой разговаривала. Она была мне как друг. А мама как-то отстранённо так была, мы с ней мало общались. Мама была соцработником, помогала пожилым людям, если что-то надо было купить или в огороде помочь. Бабушка работала в суде, сейчас она на пенсии.
– А как в школе дела обстояли?
– В школе вообще ужас был, я учёбу совсем не тянула, только первые классы ещё более-менее, ну и биология нравилась, у меня по этому предмету восьмёрка была, а потом… А потом болезнь появилась, голоса стала слышать, ну и вот началось это всё… Начала из дома уходить, голос мне ночью что-нибудь говорил, и я шла. В больнице в Новинках много раз лежала. Я отмучалась, конечно, очень. Это было страшно.
– Сколько лет тебе было?
– С этой болезнью я живу с пятнадцати лет. После девятого класса поступила в училище на повара-кондитера, но в первый день пришла, заселилась в общежитие и… ушла. Ходила, бродила ночью по Правдинску, там училище находилось, а потом вернулась домой. Рассказала маме и бабушке, что слышу голоса. Так я впервые оказалась в Новинках. Лежала там где-то полгода. Вообще же у меня всегда были сложности в общении с людьми, я всегда была очень замкнутая. Со взрослыми ещё могла поговорить, а своих ровесников я даже не понимала. Слышала, что они говорят, но не понимала, что именно. Я думаю, во всём виновата болезнь эта моя. Отец мой тоже был шизофреником – мне бабушка рассказывала…
– Тебя сюда привезли, когда тебе было 18…
– Да, я была дома, и мама сказала: «Поедешь в санаторий, но нужна справка из Новинок. Я взяла эту справку, и мы поехали – я, мама и бабушка. Приехали сюда. Мама решила, что так будет лучше. Я из дома уходила, а здесь – присмотр. Здесь контролируют, чтобы я таблетки принимала. Честно говоря, мне здесь и лучше… Люди хорошие, спокойно тут. Друзья появились, я и сама изменилась. Здесь я начала верить в Бога, изучать Библию. Здесь я поняла, что должна принимать таблетки, если хочу нормально жить, раньше я могла прятать таблетки, обманывать, что выпила их.
– Мама и бабушка приезжают?
– Раньше приезжали, сейчас очень редко – раз в год, на день рождения. Подарки привозят, планшет вот подарили, но я им почти не пользуюсь. Раньше бабушка звонила чаще, сейчас говорит, что не о чем особо разговаривать, всё одно и то же.
– Ты скучаешь по ним?
– Наверное, не особо…
– А они по тебе? Как думаешь?
– Не знаю… Я никогда не задавала им эти вопросы. Но помню, когда мама приезжала ко мне, то не захотела даже сфотографироваться со мной.
– Ты ждёшь, что она позвонит?
– Если позвонит – поговорю.
Марина хотела бы быть соцработником, как мама, но это пока невозможно. Девушка лишена дееспособности. Вот если бы кто-то взял на себя ответственность за неё, давал регулярно таблетки, то так могло бы быть… Если бы ответственность за свою дочь взяла мама, но мама… не захотела.
– Марина, почему соцработник?
– Хочу помогать людям, особенно стареньким, они же беспомощные.
– Мир не всегда был добр к тебе, а часто – жесток. А ты вот какая – помогать, говоришь…
– Бог же есть, он всё видит! Надо делать добро. После смерти к нему попадёшь – и что тогда? Что скажешь-то?..
– Ты и животных любишь наверное…
– Да. У меня дома было два кота. Кузя пятнадцать лет прожил и умер, а до него был Сеня, но его собаки разодрали.
Добрая, любящая, прощающая, талантливая… Кроме того, что поёт, Марина занимается рукоделием, творчеством, участвует в конкурсах и занимает призовые места.
– Марина, самое заветное твоё желание – какое?
– Я хочу, чтобы болезнь ушла. Постоянно Бога молю, чтобы излечил от шизофрении, я не могу с ней, мне тяжело. Хочу здраво рассуждать, нормально мыслить, учиться. И ещё я бы хотела, чтобы мама изменилась по отношению ко мне, чтобы домой забрала… Хотя бы на некоторое время… А ведь если навсегда, то я же не увижу здесь никого, буду скучать по людям, которые здесь – они очень хорошие.
Лариса Васильевна Шкор, воспитатель Червенского детского социального пансионата «Игуменский»:
– Марина добрая, спокойная, всегда придёт на помощь, помогает маленьким детям. Помогает их одевать, заплетать, вещи им погладить. В столовой также и уберёт, и посуду помоет. Мы её научили всему. Она приехала сюда – толком ничего не умела. А сейчас, даже если она от нас уедет во взрослый интернат, ей будет проще. Марина наша – молодец. Она всего добивается верой, желанием, настраивает себя, что сможет что-то сделать и идёт вперёд. Жизнь дана, чтобы радоваться и приносить добро – это её девиз. А ещё она – настоящий самородок. Обычные люди с ней позанимались, никакой музыкальной школы, а смотрите, как она поёт!
… Мы просто другие, мы живём на другой глубине…
Мы просто такие, неважно
по чьей вине…
Нам себя уже не изменить,
такими, как вы, не стать.
Так попробуйте рядом быть,
попытайтесь нас просто понять…
Слова одной из песен, которые исполняет Марина: – Эта песня и про меня. Я же тоже другая для Вас, да?..
Да, Марина, другая. Но не из-за болезни, а потому, что светлая. Потому, что не сломалась там, где другим уже невмоготу. Потому, что прошла свой тяжёлый путь и продолжаешь идти – с улыбкой, чистыми мыслями, верой. Да, другая. Потому что – сильная.
Виктория КАХРАМАН. Фото автора
Карта сайта