Более двадцати лет назад житель Смиловичей Павел Жилкин принял для себя решение – пойти в авиацию. «Вот так взять и всё кардинально поменять?» – задалась бы резонным вопросом душа. «Да где здесь логика?!» – возмутился бы разум. Но Павел, не особо обращая внимание на охи души и прямоту разума, послушал своё сердце. Благодаря чему и получилась вся эта история под названием…
На крыльях мечты
В его домашней библиотеке чуть ли не каждая книга о… полётах. От «Аэропорта» Артура Хейли и «Служу небу» Константина Михаленко до «Крылатой гвардии» Кирилла Евстигнеева и «Расколотого неба» Олега Растренина. Есть даже «Унесённые ветром» – как-никак тоже связано с небесами. Имеется и вовсе раритет – иллюстрированное приложение к наставлению по производству полётов в гражданской авиации СССР 1985 года.
Первым делом – самолёты. И здесь, как видим, без разночтений. А иначе и быть не может, если от тебя зависит, полетит ли самолёт, вовремя ли полетит и ещё много других моментов, не видных пассажиру.
– В должности диспетчера по контролю за наземным обслуживанием воздушных судов в аэропорту «Минск» я работаю более тринадцати лет, – рассказывает Павел Жилкин. – До этого девять лет работал в службе авиационной безопасности в подразделении досмотра. Сейчас моя работа заключается в том, чтобы полностью контролировать обслуживание воздушного судна, включая все организационные моменты и коммуникацию с экипажем. То есть каждый полёт начинается с нашей службы. Самолёт начинает обслуживаться в среднем где-то за час двадцать до вылета: приходит топливо, за час приезжает цех питания, загружается питание к самолёту, экипаж приходит за пятьдесят минут, бортпроводники приходят, грузчики вывозят багаж, и мы всё это контролируем. Наша ответственность – предоставить весь комплекс услуг воздушным суднам той или иной авиакомпании своевременно и в соответствии с технологическим графиком. Допустим, если нужна заправка топливом, то нужно, чтобы топливо вовремя пришло на стоянку, чтобы соблюдалось безопасное расстояние, которое прописано для авиационной техники. По большому счёту это обычная ежедневная работа. Экстренность бывает лишь в случае аварийной посадки.
Тогда мы поднимаемся на борт, уточняем у командира, что случилось. Как правило, если это экстренная посадка, то экипаж с воздуха связывается с диспетчерами: например, нужна скорая помощь. Тогда диспетчеры передают информацию в нашу службу, и мы уже встречаем самолёт во всеоружии, и скорая стоит на стоянке. Есть пассажиры, которые не могут самостоятельно передвигаться. Тогда заказывается амбулифт, который поднимается на высоту воздушного судна, и с борта снимается пассажир с помощью людей, которые его сопровождают. Если аварийная посадка или по техническим неисправностям самолёт садится, то мы коммуницируем с экипажем, что необходимо ему здесь у нас получить. То есть это может быть дозаправка топливом, может, какие-то метеоданные ему нужны… Бывает, приходит самолёт с опозданием, а улететь всё равно должен вовремя – тогда есть определённые переживания, чтобы успеть всё организовать, чтобы все службы сработали слаженно и быстро. И от меня зависит скорость и качество обслуживания. Насколько чётко и быстро я отдам команды.
– За смену много ли рейсов приходится обслуживать?
– По-разному, но в среднем где-то 8-10.
– Есть ли особенности при обслуживании воздушных судов разных авиакомпаний?
– К нам летает Flydubai – арабская компания. Там есть такая особенность, что командир может попросить, чтобы заправку без его присутствия не начинали. Это только у них такое. И ещё транзитом через нас летала Iran Air – иранская авиакомпания. Они садились на дозаправку. Тогда экипаж мог уточнить плотность топлива, потому что от температуры окружающей среды зависит плотность топлива. Командир мог взять пробу топлива. Проба топлива – это когда можно налить в прозрачную ёмкость топливо и визуально увидеть, есть ли какие-то примеси в нём: вода, мусор или что-то ещё.
– Приходилось ли Вам обслуживать самолёты, на которых летели известные люди, первые лица?
– Скажу так: для нас все пассажиры важны, а знаменитые люди для нас – такие же пассажиры, как и все остальные, которые летят на этом же самолёте. В этом нет ничего такого неординарного.
– И всё же?..
– И всё же (улыбается). Я встречал самолёт пресс-секретаря Владимира Путина Дмитрия Пескова – когда недавний саммит у нас проводился. Участвовал в обслуживании самолёта Президента нашей страны. Это, конечно, и повышенное внимание, и ответственность, и бОльшая требовательность к другим людям, чтобы было всё как с иголочки. Встречал также самолёт, на котором летел экс-президент Украины, когда они прилетали к нам на минские соглашения… Самолёты премьер-министров разных стран…
– Бывают ли необычные пассажиры? Например, животные какие-то экзотические или, может, кто редкого попугая вёз?
– Такого мне не встречалось, в основном перевозят котов и собак. Кстати, здесь тоже есть свои нюансы. К примеру, если это небольшое животное, то оно едет в салоне, но тогда тоже стараются правильно рассадить этих животных, чтобы не было, скажем, такого, что собака с котом едут на соседних рядах. Потому что понятно, что это может быть конфликт между ними. Хотя, как правило, собаки перевозятся в багажных отсеках самолётов. Для этого предусмотрены специальные клетки, которые владелец должен приобрести. Клетка фиксируется определённым образом – верёвками швартуется, чтобы в момент, допустим, какой-то воздушной ямы, она не перемещалась никуда, стояла мёртво. Также выпускается специальный документ для командира – NOTOC – о том, что он перевозит животное. Командир тогда в курсе, что у него в багажном отсеке едет животное и включает там обогрев. Ведь на высоте температура минус пятьдесят градусов и ниже, животное может замёрзнуть. Охотники, бывает, перевозят свои трофеи – например, рога. Недавно был случай – перевозили огромную ветку оленьих рогов. Тоже пришлось постараться, чтобы они не поломались при погрузке.
– Какие-то случаи, которые вызвали у Вас сильные эмоции, были?
– Самое сильное потрясение было, когда я только перевёлся в эту службу и должен был встречать ярославский «Локомотив» – хоккейный клуб, команду, которая разбилась в Ярославле при вылете из аэропорта. Это был конкретно мой рейс. Когда произошла эта трагедия, у нас просто прошла информация, что рейс отменён, и спустя только какое-то время, когда начали говорить, что всё-таки самолёт разбился, тогда я в полную меру осознал, что это же экипаж, с которым я должен был взаимодействовать, я должен был видеть всех этих людей, а случилось так, что я их не увидел… Это такое опустошение очень сильное… Ждёшь этот рейс, к нему готовишься, заполняешь документацию и в один момент понимаешь – а этих людей больше нет… Тяжело эмоционально такое переживать…
– Самолёты – мечта детства?
– Наверное, да. Мне они всегда нравились. Возле бабушкиного дома был военный аэродром, самолёты всегда шли курсом приблизительно над бабушкиным огородом. Я взглядом провожал каждый самолёт – это было завораживающе! Я восхищался его полётом.
– И когда Вы подросли, то поступили в…
– …Смиловичский техникум. И закончил его с красным дипломом. Я – фельдшер ветеринарной медицины (улыбается). Работал на свинокомплексе в деревне Блонь Пуховичского района. А потом решил: несмотря на мою любовь к животным, авиация – ближе.
– И вовсе не прогадали. Вас не раз признавали лучшим в профессии. В прошлом году Вы стали безоговорочным победителем в конкурсе среди диспетчеров по контролю наземного обслуживания воздушных судов. То есть мечта сбылась?..
– Уверен, что мечты и существуют, чтобы сбываться. Мечтал о самолётах – свершилось. Хотел прыгнуть с парашютом – прыгнул. Сейчас мечта – более земная: обустроить дачу.
– Сегодня – Ваш профессиональный праздник. Ваш и всех авиаспециалистов, которые обеспечивают наземное обслуживание воздушных судов, эксплуатацию их в воздухе, тех, кто служит одному делу – безопасности полётов. Ваши пожелания коллегам?
– У всех нас в жизни есть и взлёты, и падения. Желаю находить в себе силы всегда оставаться в бодрости духа и с оптимизмом смотреть в будущее!
Карта сайта